20:45 

Драконёнок - 17

Амарго
Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать... В. Цой (с)
14.

Никогда прежде его путь на родину не был таким долгим. Он ещё не до конца окреп и, перебираясь через Карпаты, то пролетая, то пробегая, то проходя по десятку и больше миль за ночь, так изнурил мускулы, так стёр свои ноги, что не мог уже подолгу перемещаться ни в одном своём облике. И даже кровь ему не помогала, лишь удерживая его на грани истощения. Днём он старался спать в укромных местах на земле, но от чужой земли толку тоже было немного. Он крепился лишь волей и, когда увидел, что достиг Трансильвании, едва не рухнул без сил.

И тогда он понял, что всё обернулось как нельзя лучше, что, поспешив, он пришёл бы сюда ещё по снегу. Теперь же каждое поле было обнажено, и даже в лесах уже открылась земля. И в то же время ещё не заросла густой травой, и, едва протянув руку, он мог коснуться её и ощутить, как от неё исходит волшебная сила. И он сможет исцелиться и стать таким, как прежде.

И вернуться к Люси.

Если только она его ждёт.


15.

За эти несколько месяцев он почти отвык от подобия человеческой жизни, которое обыкновенно упорно старался вести. И возвращаться из мира легенд было очень непросто.

В Тыргу-Муреше в гостинице его ждал номер, а на почтамте - доставленные из Данцига вещи. Груз его был невелик и уместился в одном чемодане. Ночью он вышел на охоту, а за день выспался и переоделся в чистое. Изношенные ботинки он выбросил не раздумывая, пропитавшийся пылью костюм – после небольших колебаний. Едва зашло солнце, как он поспешил на вокзал. Но вечернего поезда на Сигишоару не было, поэтому ему пришлось взять дилижанс. Увы, последний и с уже сидящим в нём пассажиром. Увы – ибо он никогда не пил кровь в окрестностях родного города. Даже если на его пути встречались иноверцы или отъявленные негодяи.

Он всегда был верен слову, тем более слову, данному себе самому. Придётся терпеть. И быть любезным.

К счастью, попутчик был всего один.

К несчастью, им оказался молодой невысокий американец с остреньким носом и небрежными манерами. Скороговоркой выпалив невразумительное приветствие, он развалился поудобнее и спросил на неплохом немецком:

- Вы едете в Шёсбург?


***

- Едете в Шёсбург?

- Да, в Сигишоару, - поправляет он машинально.

- Румын, - не спрашивает, а констатирует его попутчик.

Он сдержанно кивает.

- А я-то поначалу принял вас за венгра. Я за вами наблюдал немного. Вы так хорошо говорите, как будто вы настоящий мадьяр.

Он усмехается.

- Вы знаете венгерский?

- Совсем немного. Но у меня хороший слух, могу уловить акцент… Верно, вы жили в Венгрии?

- Да, пришлось.

- А в самой Трансильвании?

- Я здесь вырос.

- Возвращение на родину?

Какие тёплые слова – и какой пошлый тон! Разве об этом говорят всуе?

- Что с вами? Вам стало нехорошо? Болят старые раны?

- Отчего вы догадались, что я военный?

- Как же, такая отличная выправка в ваши годы!

В его годы? В его годы давно пора уже рассыпаться в прах… Нет, он, конечно, имеет в виду его внешность. Неужели он всё ещё так плохо выглядит?

- А сколько бы вы дали мне, сэр?

- Я думаю, вам лет шестьдесят, не меньше.

В самом деле скверно.

Попробовать сказать ему часть правды?

- Нет, мне сорок пять.

Американец прищёлкивает языком.

- Да, должно быть, вы многое повидали… Нелёгкая служба, да? А звание, разрешите спросить?

Тут всю правду тоже не скажешь. Допустим…

- Полковник в отставке.

- Случайно не в наземных войсках служили?

- Так точно.

- И врукопашную доводилось?

- Не без того.

- Тогда я вас понимаю…

Господи, дай ему сил не броситься на этого болтуна и не вытянуть из него всю кровь – не от жажды, а просто чтобы он перестал бередить его душу! Потому как всё-таки она у него есть, даже если он не отражается в зеркале.

- А вы, мистер, собственно, чем занимаетесь? – спрашивает он самым зловещим тоном, но коротышку это ничуть не смущает.

- Я-то совсем по другой части, ваше… как там следует обращаться? Я корреспондент.


***

Ему редко изменяло предчувствие. И если изменяло, то приводило его на край смерти. Но сейчас оно скользнуло в душу его, как льдинка. Тело само подобралось, пальцы дрогнули, словно бы готовясь крепко сжать рукоять меча… Такое простое, такое тревожное слово.

Корреспондент. Человек-стервятник, приходящий к вдовам и сиротам бередить их раны, превращающий тайну в досужую сплетню, а достоинство в посмешище. Он прячет истину за радужными пузырями слов, а дела человеческие развеивает по ветру.

Что ему нужно здесь, на его земле?

- А о чём вы пишете? Судя по всему, не военное дело. Политика? Культура?

- Криминальная хроника. И попутно всё, что связано со сверхъестественным.

Нет, он не ошибся. Самый опасный враг не приходит, трубя в рога и бряцая доспехами. Он крадётся в ночи, как тать.

- Неужели в Америке интересуются нашими происшествиями?

- О, ещё как! Но я мечтаю выйти за рамки жанра и обогатить свои репортажи мотивами румынского фольклора. Он, должен признать, весьма своеобразен. Так что я ненадолго задержусь в Трансильвании, только пару недель проведу в Кронштадте, и далее - в Бухарест… Может быть, вы, как румын, что-нибудь мне посоветуете?

- Для начала познакомьтесь с «Миорицей». И постарайтесь её понять… А теперь я прошу меня извинить, я действительно нездоров и нуждаюсь в отдыхе…

В окрестностях Сигишоары коротышка-американец был неприкосновенен. Но он направляется в Брашов... Что ж, это не нарушает его планы…1

Господарь Валахии не знает жалости.

_______

1 - В это время (и до 1918 г.) Трансильвания входила в состав Австро-Венгрии, конкретно, в Королевство Венгрия, поэтому некоторые города носили в этот период немецкие названия: Сигишоара - Шёсбург (по-венгерски Шегешвар), Брашов - Кронштадт.


Продолжение следует...


@темы: дракула, фанфикшн

URL
   

Memento mori

главная